Елена РЯБОВА, А. КАСПРИШИН (фото)

ЛЮБВИ И СМЕРТИ МЕСТО ТОЛЬКО В КЛЕТКЕ

Премьера спектакля "Ромео и Джульетта" состоялась в краевом театре драмы 19 и 20 декабря.

В постановке режиссера Владимира Золотаря и художника Олега Головко самая популярная трагедия Шекспира предстала перед публикой в совершенно неожиданном обличье. К этой постановочной трактовке вряд ли применимо ставшее крылатым утверждение великого драматурга о том, что "нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте". Ибо все, что происходит на сцене, разыгрывается с такой невероятной степенью условности, густой метафоричности и с неподдельной иронией, что жанровое шекспировское определение "трагедия" здесь тоже вряд ли уместно. Скорее, это гротесковая комедия или даже фарс.

Поэтому программке спектакля, извещающей, что нам покажут трагедию, верить вовсе не следует, ибо лить слезы над печальной историей загубленной любви вам не предложат.

И РАДЫ БЫ В РАЙ...

Точно так же не стоит верить и последней строчке программки: "Хор - Виталий Махов". Ибо на самом деле артист Махов -вовсе никакой не хор и даже не солист-вокалист. Он -единожды выходящий на сцену обаятельнейший конферансье, чья задача состоит в том, чтобы настроить публику на соответствующий будущему действу лад.

- Добрый вечер! Добренький вам вечерочек! - с широчайшей очаровательной улыбкой говорит "хор", стоя на фоне белого, живописно заляпанного "кровью" занавеса. И, мгновенно приведя зал в состояние глубокого и полного взаимопонимания (аплодисменты, крики, свист), с доброй снисходительной иронией произносит свой вступительный монолог, в котором, собственно говоря, кратко пересказывает сюжет пьесы. О том, что в Вероне, где встречают нас события, живут две равноуважаемых семьи, которые все время дерутся и не хотят унять кровопролития. А конец непримиримой розни кладет лишь гибель деток главарей. Вот сейчас, дескать, вы эту древнюю и совершенно безумную человеческую комедию и увидите!

А участники комедии между тем двумя бесшумными толпами крадутся к "хору", хватают его в свои неласковые объятия и пытаются заткнуть рот. Нечего, мол, над нами издеваться! Как хотим, так и живем! А сами к своим домам (посеребренным черным башням с пустыми черными глазницами оконных проемов) широкими белыми резинками привязаны! И рады бы в рай, да грехи не пускают?

Этой первой сценической метафорой спектакль потом и завершается. Враждующие стороны соединяют свои резинки, отпускают их - и они, высоко взлетев над головами героев, множеством белых линий жирно перечеркивают зловещий сценический мрак. Вроде бы на непримиримой розни поставлен крест. Однако же в примирение двух равноуважаемых семей отчего-то не верится. Наверняка они отыщут способ и дальше тянуть резину вражды...

МЕРКУЦИО В ПОЛЕТЕ

Действо яркое и зрелищное, с отменной, впечатляющей сценографией и стилизованными под средневековье (но одновременно смахивающими на нижнее белье) костюмами чувства вызывает разные и неоднозначные. Любопытство, удивление (а местами и восторг), смех и... раздражение.

Первые три эмоции заслуженно адресованы искрометной фантазии постановщиков в деле изобретения метафор-сюрпризов и мастерству актеров, безукоризненно освоивших все возможные положения и акробатические этюды, которым (так же, как в "Великодушном рогоносце") несть числа. Дмитрию Мальцеву в роли Меркуцио пришлось, например, научиться летать! Весь свой вдохновенный монолог о проделках королевы Маб он произносит в полете. И делает это с таким очевидным удовольствием, что наверняка вызывает у публики острое желание лично ощутить радость полета!

Однако описывать и тем более толковать все сценические "приколы" - дело для газетного жанра немыслимое. Поэтому скажу лишь о двух главных и постоянно действующих метафорах спектакля. Это огромная "летающая тарелка" в центре сцены, на которой происходят все ключевые события. В сцене бала, после "противозаконного" знакомства Ромео и Джульетты, тарелка теряет устойчивость, превращается в своеобразные качели и красноречиво символизирует катастрофическую зыбкость окружающего мира.

Вторая глобальная метафора - висящая на тросе клетка, которая попеременно становится балконом, кельей Лоренцо, а в финале - гробницей Капулетти. И это, очевидно, означает, что любви и добру есть в этом мире место только в клетке. Выйдешь наружу - и затопчут, забьют...

А ДЖУЛЬЕТТА КУРИТ!

А уж дерутся в первом акте спектакля все, кому не лень! Даже Ромео и Джульетта - и те в любовной сцене устраивают легкую потасовку. Потому что они, по режиссерскому замыслу, вовсе не исключительные, одухотворенные любовью герои, а равноправные члены своих тусовок. Джульетта поэтому втихушку курит и закусывает запах чупа-чупсом. И любовь (а затем трагическая смерть) этой пары - чувство тоже не исключительное, а скорее, легкомысленное, случайное и даже безответственное.

Иначе говоря, любовные сцены в спектакле особенно не акцентируются, не становятся ключевыми, и сцена смерти - это не кульминация и не катарсис. А посему в чувства героев (несмотря на старания артистов) не веришь, и радости от того, что они хотя бы в смерти соединились, тоже не ощущаешь. Тогда к чему она здесь - эта самая великая во всей мировой литературе любовь?

Именно это непочтительное отношение к шекспировской лав стори, возможно, и вызывает у зрителя, знакомого с пьесой и ее киноверсиями, нешуточное раздражение. Ведь он пришел в театр не за сюжетом, а за сопереживаниями и острыми чувствованиями. А ему предложили лишь смеяться, наблюдать да ломать голову над сценическими условностями. Неуверенный смех в зале вызывает даже сцена искусственного умерщвления Джульетты. Да и как тут не хихикнуть, когда ее (мертвую, но стоящую на ногах) мама и кормилица перебрасывают друг дружке, словно тряпичную куклу.

А еще душе недостает величия и мудрости шекспировского стиха. Ибо роль текста в спектакле - вторична, ведь на первом месте здесь - клиповый "видеоряд", экшн. И потому в смесь переводов Пастернака и Щепкиной-Куперник безнаказанно вторгается и вольный перевод. "Вот кому теперь менструировать Петрарковыми строками", - говорит Меркуцио влюбленному Ромео. Шекспир, ау!

РЕЗЮМЕ

Однако справедливости ради следует сказать, что означенное раздражение возникает лишь во втором, местами откровенно скучном действии. В первом же по большей части радуешься бесспорным удачам актеров в создании занимательных образов своих героев. Это и блистательный умник Меркуцио - Дмитрий Мальцев, и по-юношески резкая и одновременно трепетная, трогательная Джульетта - Наталья Макарова, и простодушный Ромео - Дмитрий Голубев, и уморительная Кормилица - Надежда Царинина, и грустно ироничный добряк-философ Лоренцо -Георгий Обухов, и комичный злюка сеньор Капулетти - Николай Мирошниченко...

Совершенно очевидно, что все без исключения актеры живут в сценическом мире с искренним удовольствием. И потому очень хочется верить, что с течением времени спектакль одухотворится и призовет публику к мыслям и чувствам более значительным, чем любопытство, смех и раздражение.

25 декабря 2003г.

ЛЮБВИ И СМЕРТИ МЕСТО ТОЛЬКО В КЛЕТКЕ

И РАДЫ БЫ В РАЙ...

МЕРКУЦИО В ПОЛЕТЕ

А ДЖУЛЬЕТТА КУРИТ!

РЕЗЮМЕ

АРХИВ за 2009г.

АРХИВ за 2008г.

АРХИВ за 2007г.

АРХИВ за 2006г.

АРХИВ за 2005г.

АРХИВ за 2004г.

АРХИВ за 2003г.

АРХИВ за 2002г.

АРХИВ за 2001г.