|
НАМЕДНИ
 На Бога надейся, а сам - учись!
На проспекте становится шире
Меж двух огней
ЗАКАЗНИК
Там, где зимуют лебеди
В "ГОРЯЧЕЙ ТОЧКЕ"
Неслужебное задание Михаила Присмотрова
ДОГАДКИ
Наша инфляция - самая инфляционная
ДОСУГИ "ГЕНСЕКА С ЛУБЯНКИ"
Тайна Юрия Андропова
БЛАГИЕ ДЕЛА
Шахматистам - от Тумашевых
ШАХМАТНАЯ ПАНОРАМА
Их на испуг не взять
НЕВИДАННОЕ ДЕЛО
На операционном столе - история
ВОПРОС-ОТWWWЕТ
Все о "Клоне"
К 60-ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ
Мужская доля
НАШЕ ЗДОРОВЬЕ
Высокие технологии
ФОТОВЗГЛЯД
Зеленый апельсин
ЗИГЗАГИ ФЕМИДЫ
Смерть на безлюдной улице
КАЛЕЙДОСКОП
С миру по строчке
НЕИЗВЕСТНЫЙ АЛТАЙ
Хроника аномалий
|
СТИХИ
* * *
Стихи рождаются спонтанно
и загораются пожаром,
а коль трудиться неустанно,
работа может сгинуть даром.
И строки будут нудноваты,
и не сверкнут нежданной мыслью,
и рифмы, пусть не виноваты,
в разряд таких себя зачислят.
В стихах необходима тайна,
как в неожиданных боях,
в них все, на первый взгляд, случайно,
но есть и логика своя.
В них каждое весомо слово,
оно как будто вид в окно,
Куда ни глянешь, вроде ново,
хотя знакомо все давно.
Читать их надо без оглядки
и наслаждаться красотой.
А разгадать стихов загадки -
не тешь себя мечтою той!
* * *
Желтые падают листья,
осень стоит на дворе...
Я никогда и не мыслю
к этой привыкнуть поре.
Пусть вспоминается Болдино,
Пушкина светлые дни,
только мне осенью холодно,
классикам я не сродни.
Не по душе мне осеннее -
тучи, да ливень, да гром.
Лишь под весеннею сенью
я овладею пером.
Нужен мне свет, а не тени,
и синева, а не тучи,
с майским живу настроением,
с ним веселее и лучше.
Осень подкралась по-лисьи
нынче опять в сентябре.
Я никогда и не мыслю
к этой привыкнуть поре.
СТАРИК
Старику поговорить охота,
лет ушедших память велика,
только люди заняты работой,
некому послушать старика.
Ясным днем, а иногда и ночью,
коль не спится старому ему,
что-то он невнятное бормочет,
фразы непонятны самому.
Вспомнит вдруг военные дороги,
лет далеких фронтовую жизнь,
и в постели лежа крикнет строго,
правда, крикнет шепотом: - Ложись!
Будто взвод спасает от обстрела,
а немного времени пройдет,
новую команду шепчет смело:
- Взвод вперед! За Родину, вперед!
Так порой воюет до рассвета,
рано поднимается с утра,
потому что хоть зимой, хоть летом,
а собаку выводить пора.
* * *
Как мы не бережем друг друга
и повседневно, и всегда,
когда навалится упруго
на одного из нас беда!
Мы только разведем руками:
- Его беде никто не рад, -
но и добавим: - Между нами,
он сам немного виноват.
Ведь даже с кем давно дружу я,
и у того найду вину -
легко найти вину чужую,
и, если надо, не одну.
Зато в своей признаться трудно,
хоть трижды будешь виноват,
но оправданьями подспудно
любой из нас всегда богат.
И утверждать сумеет смело:
все не относится ко мне -
о том не знал, того не ведал,
а то не видел и во сне...
Не нужно круговой поруки,
чтоб все оправдывать везде,
но протянуть друг другу руки
мы все обязаны в беде.
* * *
"Никто не забыт
и ничто не забыто".
Мы любим об этом
всегда повторять.
Но было в застенках
немало убитых,
немало людей
довелось потерять.
И разве не наша,
скажите, забота,
и разве, ответьте,
не долг наш прямой
припомнить, конечно,
не всех, но кого-то
из тех, что погибли
в год тридцать седьмой.
Припомнить не в пыльных
архивах искомых,
где сведений самых
различных завал,
а просто соседей,
а просто знакомых,
из тех, что ты в детстве
далеком знавал.
О них поделись
незатейливым словом,
слова иногда -
это тоже дела,
что помнишь - скажи,
чтобы снова и снова
о людях хороших
хоть память жила.
* * *
Умирают люди, умирают,
умирает и богач, и нищий,
им глаза прискорбно закрывают,
хоронить увозят на кладбище.
И могилы их заносит замять
в горевой кладбищенской глуши.
Счастлив тот, по ком осталась память,
кто при жизни что-нибудь свершил.
Вырастил детей и дом построил,
в жизни сноровист, а не бескрыл,
показал себя в бою героем
иль в науке что-нибудь открыл.
Кто, не торопясь себя прославить,
думая отнюдь не о себе
и не чая, след сумел оставить
о нелегкой, но большой судьбе.
Умирают люди, умирают,
мирный человек и храбрый воин.
Только след нередко оставляют,
светлый след, кто этого достоин.
Стихотворения Владимира Коржова публикуются в краевой периодике с середины 60-х годов. Они входили в коллективные сборники, включены в "Антологию алтайской поэзии" ("Библиотека "Писатели Алтая", 2003 г.), изданы отдельными книжками - "Фарватер" и "Белый бакен" (2001 и 2002 гг., серия "Август").
В нынешнем году Владимир Коржов принят в Союз писателей России. В ближайшее время выйдет его книга прозы - "Повествование о городских окраинах" (поддержка администрации Центрального района Барнаула).
ПРОСЬБА
Тоска осеннего окна -
Печаль моей души.
О чем задумалась она
В предутренней тиши?..
О том, что жизнь как желтый лист
На белый ляжет снег,
Что перед смертью будет чист
И светел человек...
Светлеет облачная высь,
А наша связь тонка.
Прошу, душа, не торопись
Уйти за облака!..
У РЕЧНОГО ВОКЗАЛА
Мхом побитая крыша.
Старый, сгорбленный дом.
Что хотелось - не вышло.
Не жалею о том.
Я стою, чуть сутулясь,
У реки, у моста,
А часовня, нахмурясь,
Смотрит вдаль - без креста...
Надо думать о вечном.
Крест поставят резной
Над моею приречной
Родной стороной.
* * *
За рекою спокойно и тихо
У костра сентябревой порой.
В ранний утренний час облепиха
Прихорашивается росой.
Все светлее, светлее водица.
Можно запросто все разглядеть:
За камнями плотва серебрится,
С тополей осыпается медь...
Совмещаются небо и воды,
Открывается сущности стать...
Эти знаки осенней погоды
Мы не можем никак разгадать.
* * *
Сожалеть о прожитом нелепо.
Может, к счастью, может, на беду -
Я увидел на исходе лета
Мной не обретенную звезду.
Осень в золотистом сарафане
Отлетает в дальние поля...
До чего загадочна и странна
В предосеннем сумраке Земля!
* * *
Облака уплывают на север.
Журавли улетают на юг.
Я в сегодняшнем дне не уверен -
Жизнь похожа на замкнутый круг.
Гонит листья во чистое поле.
Близ околка застыл желтый стог.
Сколько горя разлито и боли
Вдоль проселочных русских дорог!
Я дойду и до луга заветного,
Добреду до любимой реки...
Жаль, что птица моя безответная
Улетела, как счастье с руки.
ВОСПОМИНАНИЯ
1.
Май зеленоглазый. Я копаю грядки.
Обхожу березу. Обхожу сирень.
Сложены учебники. Брошены тетрадки.
Солнышко играет с облаком весь день.
Воробьи шныряют, и летают мухи.
Мой отец клепает старое ведро.
Милостыню просит пришлая старуха.
И зачем зашла ты в наш убогий двор?
Было что-то странное в ее тусклом взоре.
Заскулил испуганно на цепи кобель...
Поселилось вскоре в нашем доме горе
После летних жарких радостных недель.
2.
Накрывала мама ноги покрывалом.
Говорила на ночь нежные слова.
Только мама правду от меня скрывала,
От обиды лютой ныла голова.
Говорила мама, что уехал папа,
Что вернется с дедом через десять дней...
А я знал, что стукнул тихий, словно сапа,
На отца в контору наш сосед Андрей.
Пусть они проверят, как бежал из плена!..
Почему о лагере умолчал отец?..
В те пятидесятые чудилась измена.
Был ли в самом деле наш сосед подлец?
* * *
Задождило к исходу бабьего лета,
И тоска - не тоска, и печаль - не печаль.
Хмарь легла на четыре стороны света,
Шалью серой упрятала желтую даль.
Пауки-рыбаки свои сети свернули,
В заморочную слякоть не идет рыба в сеть.
Надоело баклуши бить в Барнауле,
Тянет лугом пройти, тянет лес осмотреть...
Ночью дом мне приснился, что в детстве оставил.
Сон плохой. В темноте я не вижу ни зги...
Заколочены двери, оторваны ставни,
Ты в проеме окна, батя, лампу не жги!
* * *
Скребется ветер в старое жилище,
Он гонит сон, как дворник сор.
Сугроб пушистый у ворот ложится
И охраняет, словно пес, наш двор.
А в доме нет ни счастья, ни богатства.
Куда веселье делось - не пойму?
Ведь раньше в доме царствовало братство -
Все было и по сердцу, и уму.
Слова повисли на границе света.
Я, словно в ночь, в твои глаза смотрю.
В них нет любви, сочувствия, совета -
Ни мне, ни ветру и ни январю...
|
