Любовь ТРЕТЬЯКОВА, С. БАШЛЫЧЕВ (фото)

ЮНГА ОГНЕННЫХ РЕЙСОВ

ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ НАШ ЗЕМЛЯК МИХАИЛ ДОЙНЕКО СЛУЖИЛ ЮНГОЙ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

Дело решила радиограмма, которую в 1943 году получил райком комсомола города Барабинска Новосибирской области (об алтайских корнях М. Дойнеко - позже). В ней сообщалось о мобилизации комсомольцев на фронт. Девятикласснику Мише только-только исполнилось шестнадцать. Парнишка, посещая по выходным всеобуч, недавно вступил в комсомол.

- Мы тогда что? Мальчишки. Для нас авиация и флот были престижны. Из моего класса подали заявления еще трое: Володя Бизякин, Юра Зуев и Паша Переверзев. Нам сказали: согласуйте с родителями. Я пришел домой, говорю: так и так. Отец, он был инвалидом и на фронт его не брали, говорит - езжай. Мама поддержала, все равно ведь забрали бы. Дело такое было: шла война.

Так в Новосибирске собралась команда из 25 человек. Из самих же ребят выбрали старшего, передали ему все документы и отправились поездом во Владивосток. До портового города будущие юнги добирались аж одиннадцать дней, в поезде доедали мамкины запасы и два раза в крупных городах - Иркутске и Хабаровске -высаживались на санобработку. Это значит, строем - в баню, отмываться, отпариваться, прожаривать белье.

МЫ ВСПОМНИЛИ ВКУС ХЛЕБА

На месте назначения будущие юнги попали под проливной дождь. А когда вымокшие приехали в управление пароходства, выяснилось, что мальчишек никто не ждет. Поздним вечером они застали здесь только дежурного. Он выдал не евшим двое суток ребятишкам по талону, сказал: бегите скорее в магазин, пока не закрылся.

- И там, - улыбается воспоминаниям Михаил Антонович, - нас ждал непростой выбор: взять по булке хлеба или по два батона.

Настоящего, без отрубей, хлеба юные сибиряки не видели уже давно. Решили - берем батоны.

- Большие такие, как сейчас, - уточняет Дойнеко.

Умяли батоны в коридоре пароходства, запивая водой из бочки, к которой цепью была прикреплена жестяная кружка. Там же, в коридоре, и заночевали.

Утром за пацанами пришла машина, и их отвезли на станцию "Океанская" под Владивостоком. До войны здесь располагался санаторий НКВД, а потом его разделили на две части: одну определили под госпиталь, другую - под школу моряков. Позанимались с неделю.

- А чему вас учили?

- Да чему?.. Успели выучить только флажную сигнализацию и устройство корабля.

С этими куцыми знаниями юнги вышли в море. Миша попал на корабль "Уссури".

- Я был в звании матроса второго класса, попросту говоря, юнга. По правилам мы не должны были стоять у штурвала, но меня сразу на руль поставили.

СТРАНЕ НУЖНЫ БЫЛИ ТОВАРЫ

Здесь следует пояснить, почему, собственно говоря, в это время появилась необходимость в создании целого "института юнг".

Воюющей стране нужны были непрерывные поставки всего и вся, но кораблей было мало. Тогда американцы дали СССР 40 старых судов и еще 30 типа "либерти" (в переводе - "свобода") построили для нас специально. А кадры нужно было искать свои. Чтобы наладить морские грузоперевозки на Востоке (позднее получившие название "перевозки по ленд-лизу"), в качестве юнг Генштаб решил привлекать детей погибших моряков. То, что Дойнеко попал в юнги, - это, в общем-то, случайность.

- Из Америки мы везли автомашины, амфибии, взрывчатку, рельсы, листовой металл для консервной промышленности, автопокрышки, алюминий в чушках, сало, муку и другие продукты, торпедные катера, паровозы. В Магадане случай был: заготовка для дальнобойных орудий (а вес у нее 60 тонн) сорвалась с крана и пробила корму.

Чтобы попасть в Америку и вернуться обратно, нашим кораблям приходилось преодолевать сопротивление японского флота. Не воюя в открытую, союзники Германии подбили-потопили тогда много наших кораблей, конечно, гибли на них и юнги, ровесники Михаила Дойнеко. 16-12-летние пацаны. Михаил Антонович показывает книжку Г.Руднева "Огненные рейсы". Ее подписал ему сам автор, изучавший военные будни нашего торгового флота. Читая, понимаешь, что все они - и взрослые, и дети - ходили под Богом.

- А ваш корабль "Уссури" ни разу не обстреливали?

- Нет. Два раза всплывала рядом подводная лодка, высунув из воды перископ, но обошлось.

ЯПОНЦЫ ЗАПОМНИЛИСЬ БЕЛЫМИ ПЕРЧАТКАМИ

Моряки с торпедированных и потопленных кораблей часто попадали в японский плен. Но хотя Михаил Дойнеко этого избежал, у команды "Уссури" тоже было близкое знакомство с японцами. Михаил Антонович рассказывает:

- Из Америки мы шли на Магадан через пролив Лаперуза. А он тогда японский был, они запрещали проходить его ночью и в тумане, только в условиях хорошей видимости. Кроме японцев, можно было напороться - уже буквально - и на подводный скалистый островок. Так вот: подходим, а был июнь, в это время здесь тихо и туманы. По компасу курс сориентировали и проскочили пролив за три часа. А нас, видать, засек японский крейсер, сообщил патрульному кораблю "Атамари".

Только вышли в Охотское море, как вылетает из тумана патруль, подает сигнал немедленно остановиться. Застопорились, подходит их шлюпка. Мне боцман говорит: "Мишка, бери штраптрапы, бросай концы". У нас было два штраптрапа - рабочий, который никогда не отчищали ни от краски, ни от ржавчины, и начищенный -лоцманский. Я кричу: "Какой бросать-то?" А он мне: "Рабочий, не лоцманский же японцам бросать, - подумал чуток и добавляет: - Только закрепи как следует". Поднимаются на борт офицер в белой летней форме и свита из матросов. Офицер глянул на запачканные белые перчатки, сдернул их демонстративно и за борт через плечо кинул. Закончился этот визит благополучно. Я потом видел запись в судовом журнале: "Ничего подозрительного не обнаружено" - и припечатано японскими иероглифами.

ЯЩИК ЯБЛОК ЗА ЧЕТЫРЕ ДОЛЛАРА

Тогда Миша не считал, сколько рейсов сделал в Америку на "Уссури", сколько позднее - на "Новороссийске", сколько - на "Сталинграде". Но до сих пор Михаил Антонович помнит, что покупал на свою зарплату юнги. Купил костюм за 34 доллара, рубашки - по доллару, туфли (в войну у нас кожаная обувь была по карточкам). А однажды за четыре доллара купил ящик яблок. Платили ему 25 долларов за месяц рейса.

До сих пор вспоминает, как проходили на "Уссури" по реке Колумбии: от устья до портового города Портленда было 140 метров и на этих метрах... 14 мостов! Перед входом в устье к ним садился морской лоцман, проводил корабль. Потом он уходил, и уже речной лоцман вел русский корабль до порта.

- Английский тогда не выучили?

- Ну так, поговорить только. Да и все уже забыл. Помню только лоцманские команды.

Однажды наши матросы и юнги, гуляя по Портленду, услышали песню "Полюшко, поле", пел ее американский ансамбль.

- Мы им помахали, было очень приятно и тепло от того, что что-то свое на чужой земле услыхали.

И еще хорошо запомнил Дойнеко, как 2 мая 1945 года, когда был взят Берлин, они шли по Колумбии, а местные жители стояли на берегах и приветствовали русский корабль на всем протяжении пути.

ВОЙНА ПОСЛЕ ВОЙНЫ

В то время как война на Западе уже закончилась, Дальний Восток еще воевал. Михаил Дойнеко служил тогда на корабле "Белоруссия". Они прошли пролив Лаперуза 12 июня, а на следующий день - 13-го - на этом самом месте был потоплен самый большой советский корабль дальневосточного торгового флота "Трансбалт".

- Он вез 13 тысяч тонн муки из Сиэтла. Мы пришли раньше, и нас временно поставили на трансбалтовский причал, он был самый глубокий во Владивостоке. День стоим, два стоим, а потом слух прошел: "Трансбалт" потопили.

Многие юнги, пройдя огненные рейсы войны, навсегда связали свою жизнь с морем. Михаил Дойнеко этого не сделал, хотя на море его тянет и сейчас. А из флота тогда уволился, потому что тянуло в родную Тальменку. Съездил сюда в отпуск, который дали за два года, и "заболел". Ведь именно из Тальменки он был родом, в Барабинск родители уезжали временно, а потом вернулись обратно.

Уволиться из флота в 1947 году было непросто. Двадцатилетний парень "уволился на учебу", других увольнений не принимали, угрожая судом "за отказ от работы". "Такое было время, так было надо", - заключает бывший юнга.

Из газеты "Новости" (Владивосток) за 10 января 2003 года:
"... 15 региональных организаций юнг-ветеранов войны есть только в России - начало этому было положено 20 лет назад после обращения юнг, среди которых были писатель Валентин Пикуль и народный бас СССР Борис Штоколов, к Горбачеву. Самое массовое из них - в Приморье: сегодня юнги огненных рейсов живут во Владивостоке, Уссурийске, Артеме, Находке, Партизанске, Арсеньеве.
В мае 1942 года приказом наркома ВМФ адмирала Николая Кузнецова была создана школа юнг ВМФ на Соловках. Более 4000 выпускников -как правило, мальчишки-сироты 15-16 лет - после годичного курса обучения строю, стрельбе, флажному семафору и специальности рулевого или электрика были направлены на корабли всех флотов страны, воевали и гибли наравне со взрослыми и уже давно стали героями книг и фильмов о Великой Отечественной. ГОРАЗДО МЕНЬШЕ ИЗВЕСТНО О ТРЕХ ТЫСЯЧАХ ЮНГ ВЛАДИВОСТОКА - КОЧЕГАРАХ, МАШИНИСТАХ, РУЛЕВЫХ И ЭЛЕКТРИКАХ ТРЕХ СОТЕН СУДОВ НАРКОМФЛОТА, которые пришли на них после приказа наркома Морфлота СССР Петра Ширшова N 300 от 16 октября 1942 года. Из-за огромной нехватки квалифицированных моряков, которые призывались в ВМФ, гибли в море, уходили на новенькие ленд-лизовские "либерти", приказ разрешал капитанам набирать в экипажи даже 12-летних мальчишек и девчонок".

Михаил Дойнеко награжден орденом Отечественной войны II степени, медалями "За доблестный труд в Великой Отечественной войне", "За победу над Японией", "300 лет Российскому флоту".

После учебы в Томском лесотехническом техникуме был распределен в Алтайский край. С 1950 по 1987 год работал на Барнаульской спичечной фабрике, начинал мастером, а на пенсию ушел с должности главного конструктора. Ветеран труда.

22 октября 2004г.

ЮНГА ОГНЕННЫХ РЕЙСОВ

ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ НАШ ЗЕМЛЯК МИХАИЛ ДОЙНЕКО СЛУЖИЛ ЮНГОЙ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

МЫ ВСПОМНИЛИ ВКУС ХЛЕБА

СТРАНЕ НУЖНЫ БЫЛИ ТОВАРЫ

ЯПОНЦЫ ЗАПОМНИЛИСЬ БЕЛЫМИ ПЕРЧАТКАМИ

ЯЩИК ЯБЛОК ЗА ЧЕТЫРЕ ДОЛЛАРА

ВОЙНА ПОСЛЕ ВОЙНЫ

АРХИВ за 2009г.

АРХИВ за 2008г.

АРХИВ за 2007г.

АРХИВ за 2006г.

АРХИВ за 2005г.

АРХИВ за 2004г.

АРХИВ за 2003г.

АРХИВ за 2002г.

АРХИВ за 2001г.