Александр РОДИОНОВ, писатель

ЯВЬ САМОЦВЕТНАЯ

Вот с такими мыслями я и приезжал в Колывань последний год. И уезжал, поделившись ими с заводскими художниками, с Владимиром Александровичем Загурских - новым директором. И дома, в Барнауле, искал встреч с художниками, чтобы обсудить свой замысел.

Наконец я их своими разговорами достал, и Николай Менгалиев вместе с Евгением Скурихиным сказали:

- Едем в Колывань вместе.

Вот тогда и помог нам добраться до камнерезного завода сотрудник "Автодора" Владимир Дубровский. И в тот же день замысел об исторических знаках художники еще раз обсудили вместе с директором завода.

Загурских сказал:

- Надо подумать. Но без проекта разговор теряет конкретность.

А на следующий день мы узнали - приехал начальник "Алтайавтодора" Хвоинский.

Леонид Адамович ходил по камнерезному цеху и трогал трубы отопления. На дворе - октябрь. Скоро зимовать. Вот и решил Хвоинский проверить - как будут зимовать камнерезы. Обходил весь завод - до последнего закутка подсобки.

Поскольку мне приходилось раньше беседовать с Леонидом Адамовичем, то оставалось только представить ему художников. И Скурихин, и Менгалиев - члены правления Алтайского отделения СХ России. И добавить, для чего разговор нужен - хотели предложить замысел мемориальных знаков для завода и поселка, на что Хвоинский коротко ответил:

- Закончим осмотр, получу ясность с теплом - тогда поговорим.

Мы дождались, когда комиссия завершит свое дело, и расположились в кабинете директора.

Хвоинский выслушал и мое предложение, и отношение к нему профессиональных художников. Менгалиев, правда, сомневался -нужна ли стела с именами ученых, нужны ли портреты и имена архитекторов на плотине. Но Леонид Адамович задал вопрос неожиданный:

- А можете ли вы сделать проект нулевого километра? - И выдержал паузу.

Художники переглянулись.

- Нулевого километра в центре Барнаула. Барнаул - центр края. Местная система отсчета расстояний.

- Будет заказ - будет проект, - ответил Скурихин.

Тут и я напомнил о верстовом столбе.

На что Хвоинский ответил:

- Делайте проект. Идеи ваши, - и улыбнулся. И Загурских тоже улыбнулся, понимая непрозвучавшее продолжение.

Из Колывани художники уехали, надеясь разрабатывать тему в эскизах.

Увы, этой уверенности хватило ненадолго. Художники сегодня живут сиюминутными и реальными заказами. Может быть, поэтому никто из них и не участвует в художественной программе камнерезного завода. И я подумал, что мои мечтания так и останутся разговорами и не одному из трех замыслов так и не суждено осуществиться.

Но вот в начале марта узнаю - на камнерезном побывало высокое краевое начальство (подготовку к юбилею курировал В.С. Германенко, но ему доверено представлять Алтайский край в Москве, а колыванские дела поручили Н.Г. Загайнову). "Алтайавтодор" сформировал несколько бригад для завершения ремонтных работ -время поджимает. И еще через пару недель, после встречи на выставке "Сибсамоцветы", где Хвоинский нашел время довольно ревниво осмотреть экспозиции камнерезных конкурентов Колывани, мы договорились, что на заводе хорошо бы оказаться вместе.

Готовилось рабочее совещание в Колывани, на котором предстояло уточнить, что уже сделали дорожники и что еще предстоит сделать. И вот 12 марта поездка состоялась.

На окраине Барнаула нас поджидал Владимир Филимонович Песоцкий. Ему Колывань давно небезразлична, и это при его участии готовилось "постановление..." 1997 г. о развитии завода и поселка.

И вот на подъезде к Курье я напомнил Хвоинскому о неопределенности с лицензией на право разработки ревневской яшмы.

- Очень вязкая ситуация, - ответил он. - Неопределенность до сих пор. Пока что в министерстве твердят - все должно быть по закону, через конкурс... Представим: кто-то с крепкой деньгой выиграл этот конкурс, и Колывань вынуждена будет покупать то, чем она распоряжалась всю жизнь. Но мы не теряем надежду на приоритет завода в этом деле. Летом вместе с Германенко и мэром Змеиногорска Филипповичем организовали экспедицию на Коргонское месторождение. Надо же воочию видеть, за что предстоит бороться. Взяли на борт вертолета камнереза Олега Демидова и - на Коргон. Старые эскизы заготовок прихватили. Посмотрели на месте, что лежит в каменоломне. Прекрасный камень! Там лежат нетронутые блоки порфира еще девятнадцатого века. Совсем не чета тем, что на сырьевой площадке завода.

- И подход к месторождению смотрели. Там же дороги нет. Как на это посмотрел Германенко?

- Владимир Сергеевич в курсе этих подробностей. О дороге надо думать, когда определится, кто хозяин коргонских порфиров... -ответил Хвоинский.

Но вернемся к встрече с главой администрации Курьинского района.

На правах хозяина он рассказывал: "Вот здесь археологические памятники - это перед Новофирсово". А когда село миновали, указал за Локтевку: "Здесь лежит золото. Еще не взятое, хоть и разведанное..." А потом неожиданно сменил тему: "Леонид Адамович, как к депутату крайсовета от района обращаюсь - совхоз в Колывани спасать надо. В полную разруху приведен. Помощь нужна..." Хвоинский отшутился: "Так весь поселок на буксир брать придется..." Глава района на полном серьезе согласился: "А может быть, и так. Одна треть поселка - в совхозе. Треть - лесхоз, и еще треть - на заводе. Куда совхозникам деваться, если хозяйство порушено? Да ведь разбегутся семьями. Есть же соседние деревни, где жизнь еще крепко устроена".

Тут мне пришлось напомнить ситуацию из времен директорства Головина: "Да, было у завода свое подсобное хозяйство. Хотя и не заливало молочными реками завод, но все же свой приварок у завода был".

Мы уже были на въезде в Колывань, и Хвоинский вернулся к цели поездки: "Давайте сейчас с заводом разбираться. Посмотрим, что там наши ребята наработали, что художники с юбилейной вазой натворили..." Мне хотелось спросить, где она окажется, когда будет готова, но машина уже вкатилась в заводской двор, и видно было - там начальство ждут, у стрижковского корпуса было полно народу, мне не знакомого. Хвоинского, едва он вышел из машины, тут же окружили дорожники.

Грубо обточенную заготовку вазы мы увидели не сразу. И мне вспомнилось, как в конце октября мы вместе с режиссером телевидения Татьяной Горбуновой и оператором Владимиром Левантом поехали в каменоломню снимать добычу монолита для вазы.

От Колывани до Ревнюхи - сорок километров. Но это в XIX в. напрямую. Нам же пришлось выруливать в кабине заводского грузовика на Змеиногорск, на Барановку, на Гольцовку, а уж дальше, после сносной дороги, тащиться по глубокой грязной колее на тихом ходу. Хлябь стояла - не разгонишься. До каменоломни добрались почти к сумеркам.

Мне приходилось бывать на золотых промыслах, где даже в сухое лето грязь по колено. Но здесь, под сопкой Ревневской, после выпавшего снега была грязь пожиже и поглубже. Бригада добытчиков - руководил ею горный мастер Александр Павлович Смыков -добуривала перфоратором линию шпуров, готовясь с помощью клиньев оторвать нужную заготовку.

А мы надеялись, что вот сейчас ее отбурят, всадят клинья; экскаватор и кран наготове. Бросят камень в кузов, и мы в Колывань сегодня же двинем обратным ходом. И сюжет будет снят, как и замышлялось.

Ан не так вышло. Добурили шпуры к густым сумеркам. Всадили кувалдой ряд клиньев. На центральный набросили трос, бульдозер натянул его нитку до звона. А когда рванул порезче, то ли из-под стальной петли, то ли из шпура, где сидел клин, только искры полетели, хорошо различимые на фоне потемневшей и грязно-бурой в вечернем свете яшмы.

Я еще не видел окрестностей Ревнюхи такими неприглядными и неуютными. Это ощущение усилилось и от того, что заготовка отделилась не плоская, чтоб 1,0 х 1,0 м, как заказали художники, а скол пошел наискосок - горбушку клиновидную всего и оторвали.

Ужинали в кабине вахтовки уже при полной темноте, слабая лампешка высвечивала усталые лица мужиков. И спать пришлось в два слоя: кто на сиденьях, а кто на досках, брошенных на спинки сидений. Бульдозерист Слава пошутил: "Сегодня плотность населения увеличилась. Спать придется в позе зародыша".

...Утром Смыков разделся до пояса - мал ростом, да скроен крепко, пошел к ключу на речку Логовушку, ополоснулся, неторопливо позавтракал с бригадой и распорядился: "Кран загонять вслед за бульдозером, будем выбранные камни гнать к твердой площадке. Грузовик подгонять, когда камни сдвинем в одно место".

И бульдозерист, выйдя к южной стороне высокой яшмовой скалы, тело которой было изорвано шпурами, может быть, еще столетней давности, принялся выкорчевывать из зарослей кустарника то, что было отделено от монолитного тела камнеломцами предыдущих лет. Я сидел со Славой в кабине и дивился его сноровке. Одна глыба вполне приличных размеров вот-вот готова была плюхнуться в Логовушку, и тогда попробуй выуди ее. Но бульдозерист ловко скособочил нож своей машины и погнал, погнал глыбу вдоль рисковой линии берега, погнал камень, как бычка к остальному стаду, сгрудившемуся у подъемного крана.

Обратно из каменоломни ехали еще дольше - надо было выгнать тяжелый С-170 в Гольцовку и там загрузить его на трейлер. Мы ползли по глубокой колее, и, когда дорога пересекала речку или глубокий распадок, я пытался представить себе, как же, какой дорогой везли заготовку для "Царицы ваз" - этой или иной? Ведь есть же у меня памятка малая из архивного дела, где расписано: "На доставку камня для семиаршинной чаши выделить из рудников -

Змеиногорского - 130 рабочих, Черепановского - 120, Петровского - 90, Семеновского - 32. С приисков Ново-Чагырского и Синюшинского 34 работных человека..."

И весь четырехсотенный бурлацкий ряд сопровождали 20 подвод для скарба. Но какой дорогой они двигались?

От каменоломни - 6 верст до Малой Белой. Это есть в документе. Далее - до Осиновой горы. Где она - эта Осиновая? Карты подробной у меня нет. Далее шли два моста на реке Глубокой и еще далее шли по реке Солдатке, обошли весенние промоины и пошли стороной через новые слани и мостки... Значит, не через Лазурку шли, а новую дорогу выстилали?

...Перед Лазуркой открылся с горы удивительной красоты спуск. По обочинам высоко темнел сумрачно-зеленый пихтач, в просвете дороги вдалеке открывалось поле пронзительно изумрудной озими. А еще дальше, у горизонта, в тонком просвете меж тяжким осенним небом и землей малым алым пятном догорал день - солнышко закатывалось. На солнце догорающее и выводила нас дорога.

В Колывань приехали почти к полуночи. Ведь от Ревнюхи до завода вкруголя - 170 километров.

А месяца через три я увидел заготовку для вазы, зажатую крепежом на карусельном станке, она медленно вращалась навстречу алмазному диску. Владимир Сапрыкин уже приступил к своему делу -медленно подбирался к намеченному силуэту изделия. Позже, в январе 2002, когда уже были срезаны слой за слоем лишки, обнаружилось, что тело яшмы густо покрыто сетью трещин и мелких заколов. Обточку прекратили и пошли испытанным ранее путем: когда готовили подарок в Германию, Владимир прокаливал паяльной лампой ослабленные трещиноватостью места, а его напарник Александр Шестаков втирал кистью в раскаленный камень эпоксидную смолу. Да, подумалось мне, непросто будет наводить блеск на столь непрочном выветренном теле... Яшма - не старуха, ей кожу не перетянешь, морщин за ушами не спрячешь. Впрочем, забегать вперед не следует. И в стрижковское время такие блоки попадали в работу, не зря он говорил о ревневской яшме: "...Она совсем особенное свойство имеет от прочих пород..."

Рабочее совещание Хвоинский начал просто - представил все дорожные строительные управления: Заринское, Рубцовское, Алейское, Завьяловское, Курьинское, Поспелихинское и Новоалтайский РМЗ. И у каждого в Колывани был свой участок. От водопропускного шлюза, от ограждения канала до угрюмо-полузаброшенного, с прогнившим потолком здания, построенного Головиным к 1967 г. Да и самому молодому строению -цеху 1986 г. тоже требовался ремонт, у него была только видимость кровли. Так строили...

Но самое основное внимание падало на стрижковский корпус -памятник истории, начало колыванского дела.

Хвоинский положил перед собой график работ и прочитал для ясности: "Изготовление и установка водоналивного колеса, трансмиссии, гидродинамо и станка от привода колеса, изготовление и установка межэтажной лестницы".

- Так. Эти дела за Новоалтайском. Жданов и Лукашевич отвечают. Что сделано?

- Лестницу заканчиваем. Есть трудность одна. Проступи должны быть из гранита, а мы с камнем не работали... - посетовал Жданов.

- Мы все с камнем еще недавно не работали. Мастера по камню - в действующем цехе. С ними советуйтесь, - подсказал ход Хвоинский. - Дальше... Что с колесом?

- Чертежи есть. Начинаем делать каркас, - ответил начальник РМЗ. - Но есть такая подробность - опора в водоприемной камере всего одна. Вторую заново выкладывать?

- Сейчас пойдем разберемся на месте, - ответил Хвоинский. -Давайте весь остальной график прогоним, - и повел совещание дальше, непременно спрашивая о контрольных сроках готовности всех объектов.

А потом все участники разговора еще раз вернулись в стрижковский корпус.

(Продолжение. Начало см. "АП" за 17 и 20 августа).

21 августа 2002г.

ЯВЬ САМОЦВЕТНАЯ

АРХИВ за 2009г.

АРХИВ за 2008г.

АРХИВ за 2007г.

АРХИВ за 2006г.

АРХИВ за 2005г.

АРХИВ за 2004г.

АРХИВ за 2003г.

АРХИВ за 2002г.

АРХИВ за 2001г.