18 июля 2008г.

НАМЕДНИ

ГОСТЬ НОМЕРА
Айболит из Логовского

В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ
Большой ремонт

В СТРАНЕ И МИРЕ
Баобаб, сэр...

"ЗАРЯ ПРИОБЬЯ"
Еще хоть куда!

ДАЛЕКОЕ - БЛИЗКОЕ
Ангел-хранитель над селом

У "ЯЩИКА"
Берегись поезда!

ФОТОВЗГЛЯД
Потеряевка - оконце в православную Русь

СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ
В ту ночь, как теплилась заря...

ЗВЕЗДНАЯ ЖИЗНЬ
Романом Павлюченко заинтересовался "Милан"

НАУКА И ЖИЗНЬ
Сияющие камни

ИГРОТЕКА 64+
"Я человек одинокий"

КАЛЕЙДОСКОП
С миру по строчке

КАЛЕНДАРЬ
Даты, события, люди

Анатолий КИРИЛИН

ПОКА НЕ ВЫПАДЕТ СНЕГ

СТРОГИЕ ОЦЕНКИ ЗА УРОКИ ЖИЗНИ

"Никогда, никогда ни о чем не жалейте..." - есть такие строчки у поэта Андрея Дементьева. Юрия Инякина призывать к тому не надо: оглядывая свою богатую на смену мест и занятий жизнь, он и без того ни о чем не жалеет. Главное за спиной - узнал, что такое настоящая дружба. Когда умер отец, а случилось это при малолетних детях, мать, домохозяйку без профессии, друзья отца обучили часовому делу. Прямо-таки по священному писанию - не рыбы предложили на раз поесть, рыбачить научили. С тем и подняла детей, ума дала, выучила. Понял, чего стоит настоящее мужество и какова цена мужской романтики. Тайга, горы, охота на зверя, служба на границе, борьба с лесными пожарами - все это теперь часть биографии. Встретил любовь (рука так и норовит вывести - настоящую, будто любовь бывает другой), и здесь - вроде и не было почти трех десятков прожитых вместе лет. Ах, Любовь Николаевна! Не вам ли посвящены все стихи мира!.. Почувствовал тяжесть отцовской ноши, когда началась перестройка, и много из необходимого вчера стало ненужны м сегодня. Детей не спишешь за ненадобностью, и пошел он в армию, с которой, казалось, уже простился - однажды и навсегда. Как сам говорит, богато не жили, но детей на ноги поставили, выучили.

Мама не так давно умерла. Дети уехали, им по крови досталась тяга к горам, хотя не в промысловики, не в лесники пошли - как родители. Оба в Горно-Алтайске, один зуботехником работает, другая - помощником прокурора. Сам вернулся на родину, оставивший службу в армии по болезни. Любимые горы забрали здоровье, тайга, а еще - и это как бы не в большей степени - переживания за тяжело заболевшую жену. Вот она рядом, отчего-то стесняется, уходит, чтобы разговору нашему не мешать, но отзывается сразу же, едва Юрий Николаевич обратится к ней. И голос при этом ему не надо повышать. Огорчается, что гость отказывается от чая.

ТРЕХЛИНЕЕЧКА, ЧЕТЫРЕЖДЫ ПРОКЛЯТАЯ...

- Некоторые мальчики мечтали стать космонавтами, - вспоминает Юрий Николаевич, - а я - охотником. Начитался Джека Лондона, настольная книга была - "Дерсу Узала" Арсеньева. Видел тайгу на севере Томской области, тюменскую, дальневосточную и понял, что лучше нашей, тайги Горного Алтая - нет.

В 1977-м окончил Бийский лесной техникум и отправился в Горный Алтай. Начал с лесоустроительной экспедиции, куда, по его словам, двоечников посылали. Почему? Да все очень просто: по восемь месяцев в году жили работники этой самой экспедиции в лесу, их задача - "разрубить" лес на участки, на просеки, спланировать, как вести лесное хозяйство... Очень часто из-за особой специфики работы семьи у них распадались.

Основная часть жизни Юрия Николаевича в Горном Алтае прошла в Улаганском и Онгудайском районах. Работал техником, инженером охраны леса, главным лесничим района и целых семь лет - охотоведом, организатором промысловой охоты. Выдавал путевки, оружие напрокат, вел промысловый учет. Но и сам успевал охотиться, до тонны мяса в сезон государству сдавал, маралятину, в основном пушного зверя промышлял.

- Надежда наша, трехлинеечка была у меня, - вспоминает Инякин, - 1944-го года выпуска. Та самая, из которой - помните? - Василий Теркин самолет фашистский сбил. Серьезная добыча у охотника - это, конечно, медведь, я их десяток-то точно добыл. А потом детей повез в Москву, в цирк пошли. Я на них посмотрел - так они ж как люди! И у меня желание их убивать пропало. Было, честно скажу, еще пару раз, когда в тайге даже сухари кончались и никакого другого зверя нельзя было добыть, - убивал. Но специально уже не охотился.

Так получилось, что почти сразу же по приезде к месту работы в Онгудай после техникума Юрий Николаевич познакомился с будущей женой, которая училась там же, только двумя курсами младше. Вскоре поженились, и отправили их в Акташ, его лесничим, ее - помощником. В лесном хозяйстве это не исключение, а норма - семьей дело вести вернее получается.

КОРНЕТ-ПИСТОН В ОБМЕН НА ВИНТОВКУ

Шли годы, родились дети, чьей родиной стал Горный Алтай. А влюбленного в горы отца жизнь от них отодвигала. В начале 90-х в стране пропал интерес к пушнине, к таежному промыслу в целом. Детей надо было учить - и глава семьи принимает решение идти в армию, на границу, где, по его мнению, смогли бы понадобиться его умение ориентироваться на местности, метко стрелять.

Но стрелять не понадобилось, вышла ему служба - старшиной комендантской роты. Год прослужил, а тут командир решил оркестр организовать, кстати, предусмотренный по штатному расписанию. Юрий Николаевич брата своего позвал, у того, служившего в Алейске, как раз заканчивался контракт. Валерий Николаевич приехал и прослужил вместе с братом четыре года, ровно столько ему не хватало для выслуги лет.

К моменту организации оркестра Юрий Инякин, получивший начальное музыкальное образование в Шипуново, лет двадцать не держал в руках трубу. Пришлось вспоминать, благо наставник - родной брат, профессиональный музыкант, лучше которого, говорят, до сих пор никто в Алейске на трубе не играет. И стал в скором времени оркестр лучшим в Забайкальском пограничном округе. Когда брат, отслужив свое, уехал, пришлось ему, старшине, становиться дирижером. Таким образом к биографии прибавились два года руководства оркестром. Служба шла успешно, выступления были успешными, даже в Барнаул на 270-летний юбилей приезжали...

Мы сидим на веранде, где по стенам развешаны травки, всевозможная утварь, а на полках среди прочего - труба, балалайка, гитара.

- Корнет-пистон, - обнаруживаю свои познания в музыке.

- Эта труба - подарок одного музыканта, память. Редко в руки беру, только когда брат приезжает. Балалайка - от мамы... А брат так и остался при музыке. Из армии ушел, а оркестром продолжает руководить. Куда деваться? Детей учить надо - один студент, второй еще в школе.

НА НОВЫЙ ЛАД СО СТАРЫМИ ДЕЛАМИ

Так случилось - для армии здоровье стало негодным, для охоты - подавно, охота в горах требует силы и выносливости. Свою любимую трехлинеечку Юрий Николаевич подарил зятю, а сам отправился на родину, в Шипуновский район, в Белоглазовское лесничество, в село Усть-Порозиху.

Воистину - за переменами в нашей скоротечной жизни не угнаться. Новая лесная реформа и хозяйства переиначила, и названия должностей поменяла. Новая должность Юрия Николаевича, прослужившего пять лет лесничим, называется - государственный лесной инспектор. Само хозяйство - Белоглазовский участок общества с ограниченной ответственностью "Шипуновский лесхоз".

- Почему табличку на дверях кабинета не меняю? - повторяет мой вопрос. - А новая хуже смотрится. И обязанности мои ни в чем не изменились.

А обязанности подведомственного Инякину хозяйства таковы: охрана леса, лесоразведение. Это основные, помимо того - заготовка дров для населения, санитарная рубка, уход за минеральными полосами. Почему-то так на профессиональном языке называются посадки сосен, во множестве окружающие здешние места. С этого года к Белоглазовскому участку присоединили Уржумский заказник Алейского района. Одна из нынешних странностей - работы прибавилось, зарплаты у рабочих упали. Кстати, они из механизаторов и лесников перешли в разряд рабочих. Правда, - и этому никто не помешает - все универсалы: надо - на тракторе, надо - на пожарной машине.

Сам участок занимает 16 тысяч гектаров, куда входят часть поймы Чарыша и Чупинский бор, - уникальное природное явление, который многие ошибочно считают неким "осколком" от знаменитых барнаульских ленточных боров.

- Чем отличается наш бор - в пойме Чарыша больше нет ни одного соснового бора. Наш отдельный, кругленький, этакий хвойный островок. Сам материнский участок составляет всего 900 гектаров, и пять тысяч уже посажено моими предшественниками, мной. В год приращиваем по 150 гектаров.

Это, безусловно, радует - рукотворный лес почти в шесть раз превышает площадь природного. Говорят, в самые тяжелые годы перестройки, когда о многом забыли, многое вдруг стало ненужным, Белоглазовское лесничество с прежним упорством продолжало высаживать сосны, приращивать лес.

- Все культуры у нас опаханы минимум трехметровой полосой, чтобы огонь, если возникнет, не мог перекинуться дальше. Пожары в хвойных молодняках - страшное дело. Когда я только приехал, случился сильный пожар. Это чудо, что мы спасли больше половины из 200 гектаров, но 80 гектаров сгорело. Ветер был до сорока метров в секунду. Неимоверными усилиями потушили, тракторист чуть не сгорел... Больше мы такого не допускали. Случаются, конечно, пожары до десяти за сезон, но максимум на тридцати сотках.

С ВЕДРОМ, НО НЕ ПО ГРИБЫ

Отлажена система наблюдателей, радиосвязь, мобильная оценка ситуации. Пожарная машина не так быстра да и прожорлива - гонять по-пустому. Едва где-то появился дым - наблюдатель сообщает по рации, и к очагу выезжает или инспектор на уазике, или заместитель на мотоцикле. На месте оценили ситуацию, если опасность серьезная - моментально собираются весь народ, вся необходимая техника.

Кстати, о технике. Она изношена и требует много лишних затрат, средств и времени. Представьте, после каждой обработки минполос, попросту говоря опахивания посадок, необходимо ремонтировать трактора. А опахивать нужно три-четыре раза за сезон, и эти правила соблюдаются неукоснительно.

- Здесь люди трудно живут, - говорит Юрий Николаевич, - не избалованы зарплатами. Есть лесхозы, где своя переработка, какие-то доходы. А у нас сплошные затраты - обрабатываем, высаживаем, ухаживаем, оберегаем. И тем не менее коллектив стабильный. А есть такие, как Григорий Афанасьевич Головин. Два года до пенсии, уйдет - что без него буду делать? Он вальщик, в основном занимается отпуском дров населению. Это тоже немаловажная задача - 2,5 тысячи кубов в год отпускаем.

Говорим о людях, о лесе, о людях в лесу, и я думаю о боре на окраине Барнаула, который, похоже, уже никакими силами не обратить в первозданное состояние, в лес. Огромная помойка в уникальном природном месте!

- Если люди, живущие рядом, не будут соблюдать порядок, лесникам ни за что не справиться, - убежден Юрий Николаевич. - Даже здесь, на окраине цивилизации, все норовят унести свои отходы в лес. Улица идет, видели? Впереди минполоса пропахана. Идет женщина с ведром, пахоту перешагнула и... вывалила.

- Мария Павловна! Что же вы делаете!

- Ой, Юрий Николаевич, я уберу!

- Лишь бы не дома... В такой маленькой деревне мы друг друга захламляем, что уж говорить о Барнауле.

Думаю, Мария Павловна и вправду уберет за собой. Инякина в округе называют строгим. Наверно, без строгости нельзя нести лесную службу...

ПОДНЯТЬСЯ ДО МУЗЫКИ, ВЗЛЕТЕТЬ ДО ЛЮБВИ

Все время наш разговор возвращается к пожарам, оно и понятно, потерять нажитое таким трудом не просто обидно, это равносильно потере значительной части жизни. Когда Юрий Николаевич рассказывал о недавнем поджоге, он и Бога вспомнил, дескать, тот помог: и Володю Семенова послал в нужный час в нужное место - тот возвращался из Самсоново. Дело-то было к ночи, а в это время наблюдатели бесполезны. Увидел Володя, сообщил, а то бы большой беде быть.

- Живем в напряженном ожидании пожара. И так - пока не выпадет снег. Лег на землю - выдохнули.

Леса, посаженные человеком, подрастают, в иных местах их не отличить от материнского массива. При санитарной рубке уже появляется возможность заготавливать жерди для огораживания загонов. Юрий Николаевич ведет рукой в сторону Кособоково.

- Видели там довольно редкие и невысокие покуда посадки? Так вот эти барханы в проплешинах со временем будут сплошным лесом.

Кто бы сомневался! Проезжаешь от Самсоново в сторону Воробьево - тут и там аккуратно опаханные посадки. Разновеликие - от пяти вершков до полутора десятков метров - сосенки и сосны, словно годовые кольца на стволе, отмечают времена, в коих заложены старания человека украсить землю. Не все ж нам разрушать!

Лес, охота, государственная граница, музыка - нет в нашей жизни ничего несоединимого, если все прожитое освящено любовью. Большой человек Юрий Инякин постиг эту премудрость - от щедрой природы и любящих людей.

Никогда, никогда ни о чем
не жалейте -
Ни потерянных дней,
ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально
играет на флейте,
Но еще гениальнее
слушали вы.

Это стихотворение Андрея Дементьева датировано 1977 годом, аккурат, когда Юрий Инякин окончил техникум и вступил в самостоятельную жизнь. Что-то вроде напутствия.

Село Чупино умирает. В прошлом году отметили его 260-летие, а еще чуть-чуть - и праздновать придется одно воспоминание. Восемь дворов, четырнадцать жителей, ни одного работающего... С этим вряд ли что можно поделать, потому как село в целом когда-нибудь, может, и поднимется, да вот до Чупино очередь не успеет дойти.

А вот Чупинский бор жив и постоянно молод. Это чудо земное - лес - носит и другое название. Надежда.

АРХИВ за 2009г.

АРХИВ за 2008г.

АРХИВ за 2007г.

АРХИВ за 2006г.

АРХИВ за 2005г.

АРХИВ за 2004г.

АРХИВ за 2003г.

АРХИВ за 2002г.