Анатолий МУРАВЛЁВ

РАСТРЕВОЖЕННАЯ ДУША

ЕЛЕНА ОГНЕВА О ШУКШИНЕ В ГРИМЕ И БЕЗ

Архивные и музейные документы и иллюстрации, раскрывающие творческое лицо сценариста, режиссера и актера, опубликованы в сборнике "Василий Шукшин: жизнь в кино", подготовленном к печати Государственным музеем истории культуры, литературы и искусства Алтая (ГМИЛИКА). Значительная часть материалов впервые увидела свет. О том, как шла работа над книгой, рассказала заместитель директора ГМИЛИКА по научной работе Елена ОГНЕВА.

- Прежде всего хочу поздравить коллектив музея с отличной работой. Как вам удалось собрать под одной обложкой так много документов, воспоминаний, фотографий, киноафиш, благодаря которым значительно расширяется восприятие киношной биографии Василия Шукшина?

- Работа над книгой осуществлялась при поддержке администрации Алтайского края и потому налагала на нас большую ответственность.

Мы использовали комплекс документов, хранящихся в Российском государственном архиве литературы и искусства, архивах Всероссийского государственного университета кинематографии (ВГИК), киностудий имени Горького, "Мосфильм", Союза кинематографистов России, Государственного центрального музея кино, нашего музея и других.

Подготовка этого сборника к печати заняла полгода, но ей предшествовал многолетний труд людей, которые занимались сбором материалов о кинотворчестве Василия Шукшина. Хотелось бы отметить личный вклад первого директора ГМИЛИКА Тамары Вараксиной, киноведа, доктора искусствоведения Валерия Фомина, служителей многих всероссийских архивов и музеев, бережно хранящих бесценные для нас свидетельства творческого восхождения уроженца Алтая. Мы, составители сборника Игорь Коротков и Елена Огнева, обращались во многие организации, и везде нам оказывали действенную помощь. Особую благодарность хочется выразить директору Музея кино Науму Клейману, проректору ВГИКа Петру Архипову, начальнику отдела по связям с регионами Союза кинематографистов РФ Вячеславу Чернову, кинорежиссерам Рените и Юрию Григорьевым и многим другим людям, в чьем сердце жива благодарная память о нашем земляке.

Собранные в книге "Василий Шукшин: жизнь в кино" документы в хронологической последовательности представляют основные этапы творческой биографии кинорежиссера: от момента поступления в институт кинематографии до последней роли, последних шагов к заветной мечте - постановке "Степана Разина, содержат важные, поразительно живые подробности творческих порывов режиссёра, его отчаянной борьбы с цензурными и ведомственными препятствиями, а иногда - даже с самим собой.

- Непредвзятый читатель может убедиться, что почти каждая картина, которую снимал или в которой снимался земляк, непросто шла к зрителю. Почему, на ваш взгляд, у сценариста, режиссера и актера Шукшина возникали трудности на пути к зрительскому успеху?

- Дело в том, что каждый замысел и буквально каждый творческий шаг любого режиссера в условиях советского кинопроизводства и цензурного контроля неизменно обрастал такой бюрократической волокитой, таким количеством обязательных справок, редакторских заключений, протоколов, стенограмм обсуждений и прочего, что любой фильм превращался в пухлое, многотомное "дело". И шукшинские картины, конечно, не являются исключением.

Но для нас важно, что помимо официоза в этих документах содержатся сведения о том, как зарождался замысел картины, как он трансформировался самим художником. Поистине бесценными в этом ряду являются, к примеру, его письменные объяснения и ответы на заключения и замечания, высказанные на заседаниях худсоветов и других мероприятиях.

Если говорить о борьбе за собственный замысел, то наиболее ярко она проявилась в картинах "Печки-лавочки" и "Калина красная" и, конечно же, в неосуществленной постановке "Степан Ра-зин". Темы этих фильмов отражали глубокие думы Шукшина о судьбе российского крестьянства и в целом о человеческой жизни и её предназначении. Он не скрывал своих чувств и мыслей, и эта предельная искренность, эта шукшинская правда была не понята чиновниками от кинематографа.

- Обидно, конечно, но и руководители Алтая недооценивали, а то и "ставили палки в колеса" своему земляку. К примеру, первый секретарь крайкома партии Александр Георгиев звонил председателю Госкино СССР Алексею Романову с требованием не показывать фильм "Печки-лавочки" на Алтае. Почему так происходило?

- В "Печках-лавочках" многое могло раздражать власть: в фильме присутствуют рассуждения о несвободе крестьянина на своей же земле, о его униженности, закрепощённости. Раздражало и то, что повествование о положении крестьянина ведётся Шукшиным в комедийной тональности. Хотя именно эта дурашливая, вроде бы подчёркнуто несерьёзная интонация, лукаво иносказательный характер повествования до поры до времени только и спасали Василия Макаровича от праведного чиновничьего гнева. Пока дело касалось сценария, режиссёра трудно было "поймать на слове" - ткнуть пальцем в тот или иной эпизод и возопить: "А это что за антисоветчина?!" Но когда литературные образы сценария облекались в картинку, когда они обретали живую конкретику и реальную фактурность, вдруг обнажалась суть шукшинского замысла.

- Ряд шукшинских фильмов снят в жанре комедии, хотя его нельзя причислить к юмористам - он был человеком очень серьёзным. Да и содержание картин никак не отнесёшь к "лёгким" - в них поднимались глубокие философские и нравственные проблемы. Почему, на ваш взгляд, возникали эти коллизии?

- В жанре комедии Василий Макарович снял картины "Живёт такой парень" и "Печки-лавочки". Он сам неоднозначно относился к такому выбору. В одной из рукописей Шукшина можно прочесть: "Чтобы герой мой легче и проще воспринимался, я постарался сделать его смешным. В глубине души я поверил: пусть посмеются, но пусть и поймут, что сам он, и жизнь, какая его окружает, и люди вокруг - всё это всерьёз и правда.

Тут я тоже ошибся. Большинство зрителей принимает фильм как комедию. Если уж комедия, тогда должно быть более смешно. Не хочу сказать, что я ставил драму, но комедию я не делал. Не понимаю, как я мог так крупно просчитаться, что в довольно грустной сцене с Катей Лизуновой, например, смеются. Мне хотелось, чтоб тут защемило сердце, подумалось как-то о Кате, о её нелёгкой судьбе..."

А в статье "Предисловие к фильму" есть такие строки: "Я очень серьёзно понимаю комедию. Дай нам бог побольше получить их от мастеров этого дела. Но в комедии, как я её понимаю, кто-то должен быть смешон, герой прежде всего. Зло смешон или по-доброму, но смешон. Герой нашего фильма не смешон... И ещё: он не лишён юмора и всегда готов выкинуть какую-нибудь весёлую шутку - тоже от доброго сердца, потому что смех людям необходим. И все равно он не комедийный персонаж".

И в фильме "Печки-лавочки" сочный шукшинский юмор не занимает главенствующего положения, скорее, он используется для создания настроя на восприятие основных рассуждений Шукшина. "Меня в данном случае, как автора сценария и режиссёра-постановщика, заботило больше не то, как они ехали, не повествовательная часть этого дела, а состояние души, в котором наш русский человек, крестьянин ныне пребывает и живёт".

Хотя русский человек без шутки жить не может. Шукшин умел оценить шутку, умел пошутить и сам.

- Его принято считать человеком, снимавшим кино о деревне. Да и сам себя он называл "исследователем крестьянского слоя". По сути дела, всё творчество Шукшина - это попытка понять деревню. Порой сценарист и писатель даже противопоставлял горожан и сельских жителей. Однако проблемы, на его взгляд, крылись глубже - в душе, в человеческих отношениях, в психологии...

- И в тревоге за будущее... В одном из последних интервью он размышлял так: "Деревня разбредается, деревня уходит. Это знают все, всех это волнует - кого искренне, кого, может быть, и притворно. В этом уходе я вижу только потерю. И в своё время мучился этим, кричал, призывал... Наивно! Жизнь сильнее наших заклинаний, её законы неподвластны, непреодолимы. И что прежняя деревня уходит и уйдёт, это ясно теперь как божий день.

Но куда она приходит и к чему придёт в конце концов? Вот вопрос! И эта сторона проблемы теперь-то и волнует меня более всего".

Болело у Шукшина сердце о том, чтобы в этих общественных трансформациях человек не утратил главного - душевную доброту, нежность, сопереживание судьбе ближнего, не отрёкся от простых и вечных истин, составляющих основу человеческого бытия.

* * *

Елена Огнева - выпускница исторического факультета АлтГУ. С 1992 года работает в Государственном музее истории литературы, искусства и культуры Алтая, ныне - в должности заместителя директора по научной работе.

Тема её научных исследований - история кино на Алтае. Елена Владимировна - автор 60 публикаций по данной теме и книги "Кинематограф Алтая: вехи истории". Также в качестве составителя она участвовала в выпуске аннотированного каталога "Кинолетопись Алтая", книги "Екатерина Савинова: свет погасшей звезды", сборников: "Слово о матери Шукшина", посвящённого Марии Куксиной, и "Василий Шукшин: жизнь в кино".

* * *

Шукшин: "...Немало людей ломают голову, как сделать жизнь деревни разнообразнее и богаче, придумывают то одно, то другое, чаще берут городской опыт и пересаживают на сельскую почву, а он, конечно, плохо приживается, потому что искусственная эта операция. Мне понятно горячее желание сельских людей, особенно молодежи, видеть в своей местности такие же дома со всеми удобствами, кинотеатры и кафе, слушать таких же хороших певцов и музыкантов, как в городе.

Однако ж я различаю в этом стремлении к уравнению с городом не только плюсы, но и минусы.

Иные горячие головы в запальчивом рвении поскорее урбанизировать деревню предлагают совсем сломать старые традиции, складывавшиеся веками, и ввести новые обряды. К чему это приводит? Скажем, появились в городе дворцы бракосочетаний, показные свадьбы - и на селе стали устраивать их. Зачем? Почему? А ведь существовал прекрасный народный обычай - русская свадьба. Это был целый спектакль, в котором участвовало все село, - со сватами, величаньем молодых, катаньем на тройках... Так нет же, решили поломать это!

Оговорюсь. И мне хочется видеть деревенских людей в новом виде, но я за то, чтобы в новые формы, которые ищут, обязательно вошло понятие о земле, как кормилице, и о крестьянине, как хозяине ее. Надо, чтобы творчество шло изнутри села. Мне, например, отрадно видеть, как возрождаются старинные промыслы и ремесла".

* * *

"...Как огня боюсь сюжетного спасения, когда автор, всем сердцем жалея героя, попавшего в беду, торопится поскорее бросить ему спасательный круг.

В этом плане сюжет "Калины красной" таит в себе определенную опасность, которая заключается в том, что сюжетная история здесь сама по себе уже подталкивает к нравоучительству и назиданиям: "Не делайте так, как поступал Егор. Не ходите по его дорожке, здесь опасно, и все может скверно кончиться". Но не об этом мне хочется сделать картину. И потому, может быть, самая сложная моя задача в этом фильме состоит в том, чтобы "разрушить", "преодолеть" сюжет, перевести разговор в иную, более важную плоскость...

Рассказать не о злосчастной судьбе рецидивиста - рассказать о душе. О том, как не устроена она, как мается и ищет своего места. И тянется туда, где почует настоящее тепло.

Этот разговор о душе я затеял не вчера, не сегодня - давно. И не собираюсь пока слезать с этой темы".

Шукшин о себе. Литературная запись Валерия Фомина.

19 июня 2009г.

РАСТРЕВОЖЕННАЯ ДУША

ЕЛЕНА ОГНЕВА О ШУКШИНЕ В ГРИМЕ И БЕЗ

АРХИВ за 2009г.

АРХИВ за 2008г.

АРХИВ за 2007г.

АРХИВ за 2006г.

АРХИВ за 2005г.

АРХИВ за 2004г.

АРХИВ за 2003г.

АРХИВ за 2002г.

АРХИВ за 2001г.