18 апреля 2008г.

НАМЕДНИ

В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ
Джордж Сорос вычеркнул США из списка экономических сверхдержав, но, видимо, временно

В СТРАНЕ И МИРЕ
Минздравсоцразвития готовит предложения

ЗАБЫТЫЕ ИМЕНА
Алтай на стройке Вчера, сегодня, завтра

ПАМЯТЬ
Оборона была восстановлена

У "ЯЩИКА"
Гвоздь в мозг

НАШЕ ЗДОРОВЬЕ
Курортная зона

ЖИТЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ
Захлопнулось окно в Париж

ФЕМИДА
Мать жертвы поблагодарила следователя

ЗАОЧНЫЙ КЛУБ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ
Лучшее - детям

ЗWWWЕЗДНАЯ ЖИЗНЬ
Фекла Толстая вовсе не Фекла

СТАДИОН
Болельщики видят все

КАЛЕЙДОСКОП
С миру по строчке

КАЛЕНДАРЬ
Даты, события, люди

Сергей ТЕПЛЯКОВ, Е.НАЛИМОВ (фото)

"ЭХ, ПУТЬ-ДОРОЖКА ФРОНТОВАЯ"...

ВОЙНА - ЭТО ЦЕЛАЯ ЖИЗНЬ. У КАЖДОГО О НЕЙ ОСТАЕТСЯ СВОЯ ПАМЯТЬ.

Виктор Сергеевич Багаев служил в железнодорожных войсках. Вроде и не героическая служба, но без железной дороги не будет ни снарядов, ни патронов, ни продовольствия. Румыния, Венгрия, Чехословакия, Австрия - это его боевой путь. А еще остались воспоминания: как и чем жили люди на той войне...

"ОДЕЖОНКУ НАМ ДАЛИ С УБИТЫХ"

- Как для вас началась война?

- В 1941 году я жил в Омске, и война застала меня в стрелковом лагере, мы должны были выступать на первенстве Омской области по стрельбе. Помню: палатки ровными рядами, дорожки посыпаны песком. Ждали комиссию из Москвы, военрук поехал за ними на катере. Но вернулся военрук один. Выходит на берег и говорит: "Собираем лагерь, соревнований не будет, началась война". Когда немцы подошли к Москве, мы стали понимать, что все надолго.

Очень сложное было чувство.

Помню, как приходили эшелоны с эвакуированными - с Украины, из Белоруссии. Мы шли встречать их. Люди приезжали с пустыми руками, из вещей - только что на себе. Расселяли в одну комнату по две-три семьи. Разгораживали занавесками, простынями. Сейчас и не представить...

Я потом, в 1945 году, видел других беженцев. В Чехословакии после ухода немецких войск новое руководство выпустило приказ: всех гражданских немцев убрать из страны. Дали им сутки. Они шли пешком, тысячи. Тачки тащили, тележки.

- А их жалко было?

- Женщин и детей - было. А стариков - нет.

- Ваш отец, Сергей Багаев, был тогда первым заместителем наркома путей сообщения. Он не пытался отмазать вас от фронта?

- Да вы что! И мыслей не было. Четырнадцатилетние пацаны сбегали на фронт. Мы с товарищами, как только исполнилось 17 лет, пошли в военкомат - требовали призвать нас в армию. И 14 декабря 1942 года я ушел в РККА. Попал в 16-й запасный полк в Новосибирске. Одежонку нам дали с убитых. На моей шинели дырки заштопанные были с правой стороны сзади и сбоку. Жили в землянке: бывшее овощехранилище, нары в три яруса. В Новосибирск приезжал, ходил на это место и низко кланялся.

Попал я в артиллерию. Занятия в поле. А мороз за сорок. 10-20 минут постоишь - и замерз. Командир отделения командует: "Перекатить пушку". А по снегу ее ворочать тяжело, пять метров откатил и вспотел. Вот так мы грелись.

Но не судьба была мне стать артиллеристом. Вдруг собрали нас, человек тридцать, у кого образование было девять и выше классов. Какая-то комиссия. Старшина меня представляет: "Багаев Виктор, имеет права водителя". Один говорит: "О, это к нам". И через день я уже ехал под Ярославль, в Ленинградское военно-железнодорожное училище. Учился там год на автомобильном отделении. Потом под Челябинск в маршевую роту. А уже оттуда - на Второй Украинский фронт.

- А как, кстати, выучились водить машину?

- Тогда автошкол не было. В гараж автослесарем устроишься и понемногу теорию узнаешь. Сдашь экзамен - дают на год стажерку (стажерские права), с ней самостоятельно, без водителя, ездить нельзя. Даже не знаю, с чего такие строгости - ведь можно было весь Омск проехать, и всего одна-две машины попадутся. Аварий тогда не было. Разве в гараже - сдает водитель назад, ворота заденет.

Первая моя машина - грузовик ЗИС-5. Тяжелая в управлении была, гидроусилителя-то нет. Все на физической силе. Я еще освоил трактор ХТЗ - со шпорами на железных колесах. Техника была примитивная: кабины нет, амортизации никакой, только само сиденье на рессорной подвеске. В 1942 году осенью работал на уборке в колхозе им. Чапаева. Все, что заработал, потом привезли ко мне домой, когда я уже в армии был. Карточная система, а тут мука, крупа гречневая, масло, мясо... Бабушка писала: "Ты нас спас, кормилец". А кормилец уже в погонах...

"САМОЕ ТЯЖЕЛОЕ - БОМБЕЖКИ"

- На фронт я попал в августе 1944 года, в самом конце Кишиневско-Ясской операции лейтенантом, командиром транспортного взвода в отдельном железнодорожном мостовом батальоне. Высадились с поезда, технику скатили, и тут - авианалет. Но близко ни одна бомба не разорвалась. Зато из леса какие-то люди выбежали. Наши или нет? Да много! Командир роты кричит: "К бою!" У меня ТТ, а у остальных - трехлинейки. Залегли. Начали стрелять. Но немцы обратно в лес убежали. Вот так я один раз за всю войну по немцам стрелял.

- Убили хоть одного?

- Нет.

- И как?

- Обидно, конечно. Но мы тоже делали важное дело - восстанавливали железную дорогу. Без нее - ни снарядов, ни продовольствия, ничего у пехоты не будет. Славы немного, а работа - сутки напролет. Бывало, солдат прибежит, просит: "Поспать бы хоть два часа, не могу больше". Садишься вместо него. А чтобы я не заснул, со мной ординарец - чуть я носом клюну, он меня кулаком в бок!

- Что для вас было самое тяжелое на войне?

- Бомбежки. Вы даже не представляете, что это такое. Днем в первую секунду еще видно, как бомба вываливается. В землю вжимаешься, а тебя при каждом взрыве подбрасывает. Ночью совсем ничего не понять. А бомбили нас постоянно. Мы дорогу латаем, а немцы ее снова в клочья. Рельсы лепили из кусков. Составы шли по таким путям со скоростью 5 - 10 километров. И эшелоны тогда были - самое большее шесть-семь вагонов.

- Когда советские войска вступили в Румынию, как вас встречали местные?

- Румыны были Геббельсом напуганы, поначалу прятались от нас. Геббельс говорил: "К вам идут сибирские дивизии, это дикий народ, никого в живых не оставят". Помню, приехали мы в городок Базеу. Дома глинобитные, беднейшие! Заходим в дом - людей нет, но печка горячая. Вдруг видим - идут старик со старухой, испуганно на нас смотрят. Мы к ним - они сжались. Мы им дали американской тушенки. Потом в их дом вошли. И тут как начали к нам подбегать все! А потом уж румыны разобрались - выбегали нас встречать. Ребятня со скрипками, пиликают что-то. А солдаты - что с них взять - учили детишек матерным песням. Пацан идет, на скрипке пиликает, поет, слов не понимает, но довольный...

- А сами по-румынски выучили что-нибудь?

- А как же. Хоть немного надо объясняться: "Шти руманешти - нушти" (говоришь по-румынски - нет). А "шти-шти" - это "да". Выучили еще "фурмоз да мишора" - "красивая женщина". Мы же молодые были, увидели девчонок...

"ГЛАЗАМИ БЫ СЪЕЛ, А ТАК..."

- С девчонками румынскими дружили?

- Нет. Кто постарше - 25-30 лет, может, что-то у них и было. Румыны, как фронт прошел, сразу открыли публичные дома. К нам приехал представитель из полит-управления фронта, предупреждал: "Не вздумайте!"

- А девушка вас с войны ждала? Любовь-то была уже?

- Как вам сказать... До войны у нас дружба была. Книжки с девчонками читали, в кино ходили, на Иртыш, ягоды собирали...

- И не целовались?

- Да вы что! Под ручку даже не брали. Как-то не было принято. В Сибири нравы строгие. Маму и папу называли на "вы". Это потом, эвакуированные с Запада приехали, на "ты" все перешли. А в Сибири было скромно.

- И что, всю войну - и ничего?

- Полюбил. У нас была связистка. Симпатичная. Моих лет. Я связистов перевозил, и завязалось что-то. Но ничего такого не случилось. Просто уважение, помогал ей, фрукты привозил. А потом ее перевели в штаб бригады, и с тех пор мы не встречались. Это было уже в Австрии.

- С ней-то вы целовались?

- Мы как-то не были к этому приучены. Глазами съел бы, а так...

"АНГЛИЧАНЕ ВСЕГДА ЗАДИРАЛИ НОС"

- Румынское вино попробовали?

- Это да. Там в первый раз увидел подвалы, огромные бочки. Делали так: из автомата по верху очередь дадут - и оттуда струйки. В каску, в котелок наберут - и дальше. Следующая колонна идет - еще очередь, пониже. Вино выливалось, стояло по полметра в подвалах. Видел наших пьяниц, которые там даже тонули.

У меня во фляжке всегда было вино. Перед обедом хватишь - и хорошо. Оно 12-14 градусов, совсем легкое.

- А с союзниками довелось встретиться?

- Как вошли в Вену, стали ремонтировать железнодорожный узел. Но в город-то хочется попасть. Комбат подполковник Перов с женой, которая тоже служила, говорит: "Витька, садись за руль". И мы на грузовике ГАЗ-А - замполит, начальник штаба Второв, ротный - поехали. Посмотрели летнюю и зимнюю резиденции императора. Я зашел в оружейную комнату - а там ружья знаменитого английского мастера Пёрде. Я взял три ружья, отнес в машину. Одно из них хранил до 2000 года у себя, а потом продал знакомому охотнику за 5 тысяч рублей - после инфаркта и инсульта деньги на лекарства были нужны.

Командир говорит: "Поехали в центр, надо перекусить". Тогда часть офицерского жалованья давали в валюте той страны, где находишься. У нас уже были австрийские шиллинги. Видим - ресторан большой. Заходим - а там сидят американцы. Они кричат: "Камрад, русиш!" Из нас английский никто не знал, и мы, союзники, общались между собой по-немецки. Столы сдвинули, официантов позвали. И тут зашли шесть англичан. Американцы им тоже кричат: "Камрад!" Но те ушли в другой угол, нос задрали. Мы все выпили. Только я один нажимал на еду - потому что за рулем. Американцы снова англичан зовут. Те нос воротят. Американцы пошли к англичанам, сначала бормотали, потом пошла рукопашная, а потом двоих англичан в окно со второго этажа выбросили!

Комбат говорит: "Надо бежать!" Но как американцев оставлять - скажут: "Что ж это за русские, до драки дошло - сбежали?!". Остались. Военная полиция всех забрала. Мы в комендатуре горюем - разжалуют ведь в рядовые, тогда жестко было, за пьянки со скандалом даже полковников могли разжаловать. Комендант пришел, мы ему рассказали, кто, что, как. Американцы тоже пояснили, что мы ни при чем. В общем для нас все хорошо кончилось. Но с союзниками больше не выпивали. Так, значками менялись, часами.

А еще от союзников были у меня галифе и гимнастерка. Елизавета Вторая подарила на 23 февраля 1944 года всем фронтовым офицерам комплект формы: пошито из английского сукна, но по советскому образцу. Я брюки до 1952 года носил.

- Каким было 9 мая 1945 года для вас?

- Мы стояли в городе Лаа, это 120 километров за Веной. Я спал в летучке с ординарцем. И вдруг рано утром стрельба и крик какой-то. Может, прорвался кто? Выскочили - казак на коне с автоматом ППШ, в воздух стреляет. Кричит: "Ребята, победа!" А сам пьяный в доску. Говорю: "Надо его поймать". Подбежали, стащили его. Он целует всех, обнимает. Плачет. Кричит: "Победа, победа!". Потом говорит: "Да вы радио включите!" У нас как раз был приемник "Телефункен". Включили, а там передают акт о капитуляции. Что тут началось! Стрельба, крики. А во второй половине дня я никого из своих не узнал. Они же всю войну чумазые, бог знает во что одетые. А тут достали все чистое, надели награды. Орлы!

- Новые фильмы о войне смотрите?

- Нет. Там столько мути... Ни одного фильма из новых нормального нет. Солдаты бегают перебежками по полю, по которому переползти нельзя. Одежда не та. Я старые фильмы смотрю. Прежде всего - "Офицеры", "Живые и мертвые". Тошно станет на душе, говорю дочери: "Поставь что-нибудь мое"...

АРХИВ за 2009г.

АРХИВ за 2008г.

АРХИВ за 2007г.

АРХИВ за 2006г.

АРХИВ за 2005г.

АРХИВ за 2004г.

АРХИВ за 2003г.

АРХИВ за 2002г.