18 января 2001г.

НАМЕДНИ
С 15 января прекратились занятия в пяти школах Бурлинского района. подробнее...
Баевская и родинская пресса на рубеже веков взялась выяснять, кто из земляков самый-самый. подробнее...
Сотрудники УБОП по краю задержали двоих молодых людей в момент продажи 132 граммов героина.
остальные новости...

ПАМЯТЬЮ ЖИВЫ
Колывань изначальная.

ПРАЗДНИК
В Крещение священник освящает иордань.

ВЫСТАВКА
Это был замечательный праздник товаров местного производства.

НОВЫЕ ТАРИФЫ
Поспешишь - людей всполошишь.

ХРОНИКА СОБЫТИЙ
Государство поощряет РПЦ.

ВЛАСТЬ
Забот всегда хватает.

РАЗНЫЕ РАЗНОСТИ
Из тюрьмы - в губернаторы.

ИНВЕСТИЦИИ
Внимание, конкурс!

НА ТЕМУ ДНЯ
И молоко - за вредность.

ФЕСТИВАЛЬ
"Я маленький. Но в маленькой душе..."

КЛУБ ПРОФЕССОРОВ
Кладезь информации.

СИБИРСКАЯ ЗИМА
Морозы, снегопады, перебои с газом, светом, водой и прочие житейские неурядицы.

НА ЗАМЕТКУ
Старые проблемы нового века.

И СМЕХ И ГРЕХ
Операция "Ы".

КОЛЫВАНЬ ИЗНАЧАЛЬНАЯ

2. Век XIX. Время мастеров и "Царицы ваз"

Морозное ноябрьское утро 2000 года. Отогрев под курткой фотоаппарат, Евгений Налимов снимает мемориальные доски на старом заводском корпусе.
- Вот и 1947-й помечен: заводу присвоено имя Ползунова. 180-летие не забыли, - тихо говорю я, то ли озвучивая написанное, то ли обращаясь к Пчелинцеву.

Отмалчивается главный инженер. Намек он понял, но, видимо, сильно сомневается, что в 2002 году на потрескавшейся стене появится еще одна мемориальная доска, посвященная 200-летию завода.

Меньше двух лет осталось до юбилея, но, похоже, затерялась Колывань в своей неприкаянности, не нашла приюта в "благодарной" памяти потомков, в цехах, заваленных заготовками могильных плит, не слышно фанфар юбилейных комиссий...

- А ведь было время мастеров, - пытаюсь расшевелить я Бориса Александровича. - Блистала Колывань в выставочных залах Петербурга и Парижа...

- Было, - соглашается Пчелинцев. - А ты вглядись в XIX век.

"Основа взлета мастеровитости колыванцев была заложена Филиппом Стрижковым, - пишет Александр Родионов в своей книге "Колывань камнерезная". - Если 1802 год - это всего шесть ваз, то следующий - девять яшмовых, порфировых ваз и одна чаша из ридерской брекчии. Такое многочисленное семейство каменных изделий, рожденных в один год, может говорить только о том, что фабрика обрела полную силу".

В начале XIX века рядом со Стрижковым работали мастера высокой руки: Петр и Григорий Мурзинцевы, Иван Толстов, отдельщики Алексей Осколков, Иван Акулов, Никифор Дупленсков, Никита Трапезников.

А в 1808 году отдельщик Яков Протопопов побывал в Париже, где собирал вазу, подаренную Наполеону.

Предание донесло до наших дней подробности встречи колыванского камнереза с французским императором, восхищение которого изящной чашей вылилось в денежное выражение. В ладонь камнереза, представленного Наполеону, высыпались подвернувшиеся под руку владыки наполеондоры. Прогулял ли те деньги колыванец или накупил французских подарков заждавшейся жене, о том предание умалчивает. Но известно, что для отдельщика эта встреча да и вообще все путешествие долго оставалось предметом воспоминаний:

- А вот у нас в Париже!.. А вот мы с Наполеоном!..

Было это во времена Стрижкова. Но 8 мая 1811 года Филипп Васильевич умер в госпитале в Змеиногорске. Ему было 42 года. А 7 сентября император Александр подписал указ Кабинету: "Вдове и детям управляющего Колыванской шлифовальной фабрикой бергмейстера Стрижкова повелеваю производить из Кабинета в пенсион нераздельно по тысяче рублей на год: вдове по смерти или по выходе в замужество, сыну до совершеннолетия, а дочерям по выходе в замужество".

Со следующей славной страницей колыванской истории связано имя механика Михаила Сергеевича Лаулина.

Вот что пишет в августе 1820 года издатель журнала "Отечественные записки" Павел Свиньин: "В числе драгоценностей, украшающих Эрмитаж, порфировая и яшмовая чаши и вазы, обрабатываемыя в Колыванских заводах наших, занимают одно из первых мест и обращают удивление всех знатоков, сколько огромностию своею, столько красотою вещества и изящностью форм и наконец, как вещи, коим равных не находится в целой Европе, коим равные исходили разве из рук одних египтян!

Новая яшмовая чаша превышает все доселе имеющиеся в Эрмитаже подобные чаши красотою своею и оригинальностью и доказывает беспрестанно усовершенствование Колыванской шлифовальной фабрики...

Чаша сия работалась под надзором известного маркшейдера Лаулина более трех лет. Она везена с Колыванских заводов, отстоящих от С.-Петербурга на 4500 верст.

Чаша сия поставлена посреди Гваренговой галереи, ведущей в театр, где освещается она с двух сторон. Кроме сей выгоды, избрание онаго места прилично еще тем, что галерея сия, быв одним из изящнейших произведений таланта знаменитого Гваренги, много способствовавшего к украшению нашей столицы, будет служить вместе с сею превосходною чашею (так же сделанной по его чертежам) лучшим ему памятником".

На многих документах Лаулин писал: "Прошу приказать дать камню лицо". Так было и с заготовкой "Царицы ваз", хотя Михаил Сергеевич не увидел чаши завершенной. Он умер осенью 1835 года, а лицо "Царицы ваз" к тому времени только прорезалось.

Камень на семиаршинную был добыт в 1820 году. А закончена была "Царица ваз" через двадцать два года и в феврале 1843 отправлена в Петербург...

После очередной командировки в Колывань звоню Родионову.

- А правда, что "Царица ваз" долго не могла въехать в Эрмитаж?

- Да. Целых шесть лет.

И въехала не во дворец, а в открытый проезд. Петербургских грузчиков потребовалось чуть меньше, чем в свое время бергаеров на Алтае для перевозки камня из каменоломни на фабрику. Но 770 столичных рабочих за свои бурлацкие услуги 375 рублей серебром получили.

Двери одного из лучших в России дворцов оказались узковаты для алтайской чаши. Она вносила поправки в замыслы архитекторов. Проезд превратился со временем в зал, из которого колыванская чаша с 1849 года никогда и никуда не переезжала, хотя эрмитажная коллекция на своем веку знает не одно перемещение: в 1812 году -в район Петрозаводска, в 1917 - в Москву, 1941 - на Урал в Свердловск.

В блокадные весны, когда начинало капать с отпотевшего и отсыревшего потолка и вода скапливалась в чаше, изможденные сотрудники Эрмитажа отчерпывали ее, не дай бог, при очередном содрогании от взрыва бомбы или снаряда рухнет перегруженный колосс.

Не рухнул, выстоял вместе с городом. Где-то в подвалах Эрмитажа толпились древние скульптуры, петергофские, уральские, алтайские чаши и вазы. "Царица ваз" не сдвинулась со своего места, со своего поста. И было, есть в ее постоянстве что-то от мощи и твердости русского духа.

Продолжение. Cмотри также:

1. Экскурс в историю. Век XVIII. Самоцветное лето.
2. Век XIX. Время мастеров и "Царицы ваз".
3. Век ХХ. Покатилось колесо...
4. Затерявшаяся во времени.
5. По миру или всем миром?

АРХИВ за 2009г.

АРХИВ за 2008г.

АРХИВ за 2007г.

АРХИВ за 2006г.

АРХИВ за 2005г.

АРХИВ за 2004г.

АРХИВ за 2003г.

АРХИВ за 2002г.